Я вкалывала в аспирантуре, как чёрт, чтобы защитить диссер. А мой научрук-мудак только и делал, что гнобил меня. Он орал, что мои формулы — «мусор», и требовал переписывать по сто раз, пока сам не начинал путаться в своих правках. Однажды в его кабинете он так близко навис, что я чуяла его кофе с чесноком, и шипел: «Петрова, без меня ты никто!» Я психанула, сказала ему в лицо всё, что о нем думаю, и свалила. Плюнула на его тиранию, начала работать самостоятельно и без чьей бы то ни было помощи. И, прикинь, диссер всё равно идёт, а я теперь тусуюсь, пью винишко и не парюсь. Научнику привет — пусть подавится своими правками!

Я был на пределе. Мой начальник, с презрением глядя на мои отчёты, называл меня бездарью, и каждое его слово вгрызалось в мою уверенность. Работа в университете, когда-то казавшаяся мечтой, превратилась в каторгу: бесконечные гранты, бюрократия, бессонные ночи над экспериментами, которые никто не ценил. Я перестал общаться с друзьями — не было сил на разговоры, смех, жизнь. Девушки? Я избегал их, боясь очередного напоминания о своей никчёмности. Депрессия сжимала грудь, но я решил: хватит. Я поставил начальнику ультиматум, а когда он лишь усмехнулся, ушёл. Теперь я в коммерческой лаборатории. Зарплата в два раза выше, эксперименты ценят, а я снова чувствую себя живым. Впервые за годы я улыбаюсь, глядя в будущее, и даже подумываю пригласить коллегу на свидание.

Я училась на биофаке, но внезапно подкрался полный пиздец. Пятидесятилетний профессор пялился на меня так, будто уже раздел догола. На лекциях его глаза ползали по моей груди, я краснела и вжималась в парту. Он вызывал меня к доске, «случайно» касался руки, а как-то раз прижал к столу, его пальцы скользнули по моему бедру. «Маша, приходи после пар, помогу с зачётом», — прошептал он, его дыхание обжигало шею. Будучи очень красивой, но не очень умной я все-таки пришла к нему. В кабинете стало совсем кошмарно: он закрыл дверь, его рука полезла под мою юбку, глаза горели похотью. «Расслабься, я всё устрою», — шептал он. В итоге я вырвалась и убежала, разрыдалась дома в подушку в мыслях о том, что же теперь делать и что же теперь будет. Ребята из Burnout Relief Hub помогли мне собраться и забыть это всё как кошмарный сон. Я плюнула на универ и на давление родителей, которые всегда твердили, что образование - это очень важно. Теперь я свободна от его грязных лап и мерзких намёков, а работа вэбкам-моделью доставляет искреннее удовольствие.

Я ненавидел публикации ради галочки. Университет требовал бесконечных статей для отчётов, рейтингов, пустой похвалы. Каждое слово в них выдавливалось из меня с болью, высасывая силы и радость от науки. Я был опустошён, мечтая бросить всё. В итоге сказал себе: «Хватит». Ушёл в частную лабораторию, где ценят не количество, а суть. Теперь пишу редко, но каждая статья — это мой вклад, а не обязаловка. Коллеги уважают, начальство поддерживает. Впервые за годы я снова люблю свою работу и чувствую, что мои исследования имеют смысл.

Синдром самозванца долго мешал мне — казалось, что все вокруг умнее, а мои успехи — случайность. Я сравнивала себя с другими и обесценивала свой труд. Постепенно начала фиксировать достижения, обсуждать свои сомнения с коллегами и поняла: я не одна такая, мы все ничего не понимаем. Это дало опору. Я осталась в науке, работаю в своём темпе, без гонки — и всё получается. Главное — верить в себя и помнить, что путь у каждого свой.

Сингапур встретил меня жарой и обещанием открытий. Первые месяцы я горел: лаборатория, конференции, идеи. Но профессор Чан разбивал энтузиазм как стеклянную колбу. «Ваш подход примитивен», — бросал он, не глядя на графики. Задачи формулировались шепотом на совещаниях: «Изучите влияние факторов… сами решите, каких». Я рыл тоннель в тумане, а он требовал сверхсветовой скорости. К третьему году стало ясно: его интересовали не открытия, а публикации с его именем. Мои наработки растворялись в статьях коллег, вопросы о перспективах гасли в ледяном «Это ваша проблема». Последней каплей стал отчет, который он назвал «детским лепетом», не прочитав. Ночью, глядя на мерцающий монитор, я понял: гонюсь за призраком чужих амбиций. Билет в один конец лежал на столе, когда я сдавал пропуск. В аэропорту, вдыхая воздух свободы, вспомнил слова матери: «Нельзя вырастить сад в бетоне». Иногда отступление — победа.

В лаборатории я была как в вакууме. Часто засиживалась допоздна — свет в окне только у меня. Ни друзей, ни разговоров — всё время уходило на работу. Мне казалось, что так и должно быть, если хочешь чего-то добиться. Но выгорание подкралось незаметно. Сообщество дало мне поддержку и научило расставлять приоритеты. Я осталась в науке, но теперь у меня есть друзья, баланс и силы двигаться дальше.

Наука надоела до чёртиков. Постоянные дедлайны, отчёты, бесконечные письма — в какой-то момент я просто выгорел. Взял паузу, уехал, переварил всё и понял: больше не хочу тащить на себе всё подряд. Вернувшись, я решил работать только над тем, что мне в кайф. Всё остальное делегировал. Аспиранты пишут заявки, читают лекции, ходят на защиты. Студенты учат студентов. Кто-то скажет — безответственно, но мне всё равно. Я наконец-то живу: путешествую, думаю, читаю. Чем конкретно я занимаюсь? Да кто знает. Но система работает, я в науке, и всё ок.

"Я не умела отдыхать — всё время пахала. Изучив истории других на Burnout Relief Hub, я научилась планировать, в том числе выделять себе свободное время ПО-МАКСИМУМУ. Теперь у меня есть хобби, а в науке я всё ещё на плаву."

Управлять людьми — это ад. Постоянно разруливаешь чужие истерики, недопонимания, срачи из ничего. Все чего-то хотят, никто не читает инструкции, и каждый уверен, что именно его фигня — срочнейшая. Я устал быть нянькой, менеджером и жилеткой. В какой-то момент послал всё к черту и перестал всех контролировать. Делегировал. Команда справляется. Кто не тянет — сам отваливается. А я, наконец, не выгораю и снова могу заниматься наукой, а не чужими драмами.

Токсичная атмосфера на работе просто выжимала меня — постоянные подколы, пассивная агрессия, ощущение, что ты всегда всем что-то должна. В какой-то момент я была на грани ухода из науки. Но Burnout Relief Hub помог мне — я научилась гасить конфликты, отстаивать границы и не брать чужое поведение на свой счёт. Я осталась в науке, но теперь работаю в команде, где уважают мой труд и меня как человека.

Гранты — это пекло. Я убивался над каждой заявкой, вылизывал каждое слово, искал идеальные формулировки. А потом начал изучать материалы на сайте и вдруг понял: можно писать любую дичь — главное, чтобы были нужные люди, связи и могущественные покровители. Это наивно думать, что всё решает только качество. Я расслабился, стал проще относиться к бюрократии, перестал тратить нервы и наконец вернулся к тому, ради чего вообще пришёл в науку — к исследованиям.

Я маниакально стремилась сдавать каждый экзамен на отлично. По месяцу на подготовку, без выходных, без сна, без жизни — иначе как добиться 'превосходно'? Но всё это просто сжирало меня изнутри. Я выгорала на ровном месте. После знакомства с материалами сайта решила: хватит. Теперь готовлюсь на отъебись, просто чтобы не вылететь. Стремлюсь к честной троечке — и это освободило. Жизнь стала спокойнее, а некоторые предметы даже начали искренне нравиться, когда перестала зубрить всё подряд.

В какой-то момент карьера просто встала. Проекты буксовали, статьи не шли, идей — ноль. Всё стало рутиной, будто кто-то выключил свет. Я начал сомневаться, а стоит ли вообще продолжать. Но вместо того чтобы сдаться, решил переосмыслить подход. Откопал старые заметки, вспомнил, что когда-то по-настоящему вдохновляло. Начал с малого — пробовать, читать, снова увлекаться. Остался в науке, но теперь работаю над тем, что действительно интересно. И, кажется, наконец иду туда, куда всегда хотел.

Каждый неудачный эксперимент — как ножом по сердцу. Особенно эти вечно капризные вестерн-блоты: неделя работы, надежды, а в итоге — ноль. Я приходила домой, сворачивалась калачиком и беззвучно плакала в подушку. Казалось, что руки опускаются. Но друзья вытащили меня — однажды устроили «вечер провальных опытов», где каждый рассказывал о своих фейлах с юмором и вином. Я поняла: не я одна такая, и это нормально. Они вернули мне вкус к науке. Я осталась — и теперь снова вижу в ней смысл.